Согласно анализу британского журнала The Economist, Европа перешла от исторической зависимости от американской культурной гегемонии к состоянию структурного "экономического крепостничества".

Издание утверждает, что отрасли, контролирующие экономику и принимающие важные стратегические решения на континенте, находятся под влиянием американских компаний, которые теперь контролируют всё - от операционных систем для мобильных телефонов до сервисов облачных вычислений и моделей искусственного интеллекта.

По данным издания, эта зависимость распространяется даже на повседневные платежи между гражданами Европы, которые в основном осуществляются через американские платежные системы, такие как Visa и Mastercard. The Economist подчеркивает, что такая коммерческая зависимость позволяет Вашингтону использовать эти связи как инструмент давления.

Это приводит к прямым угрозам. Помимо тарифной войны речь может идти о нарушении работы платежных систем или вытеснение европейских компаний из технологического сектора.

По мнению журнала, уязвимость Европы абсолютна, поскольку даже энергетическая безопасность, ранее обеспечивавшаяся другими способами, теперь зависит от массового импорта сжиженного природного газа из США.

The Economist утверждает, что ответственность за такой сценарий лежит на самой политике ЕС, критикуя за десятилетия чрезмерного регулирования, из-за которого региональные компании не могли конкурировать с зарубежными.

В анализе отмечается, что, сосредоточившись на амбициозных экологических целях и правилах защиты конфиденциальности, ЕС в итоге стал импортировать из-за рубежа то, что не может производить из-за собственной бюрократии, создав лазейку, которая теперь приносит выгоду в первую очередь американским корпорациям.

Попытки Европы вернуть себе суверенитет можно считать "донкихотскими". ЕС хвастается регулированием искусственного интеллекта, не создав при этом собственных лидеров в этой области.

По мнению издания, европейская нормативно-правовая база, как ни парадоксально, служит барьером для выхода европейцев на собственный рынок, защищая американских гигантов.

Также говорится о потере Европой суверенитета в финансовом и платежном секторах. В статье подробно рассказывается о том, как европейские правила сделали стратегические предприятия неприбыльными для местных банков, вынудив их продавать активы американским компаниям.

Такая же ситуация наблюдается в промышленном и горнодобывающем секторах, где получение лицензий на добычу критически важных полезных ископаемых в Европе может занять десятилетия из-за жёстких требований со стороны надзорных органов.

Однако вместо того, чтобы работать с партнёрами, отказавшись от сотрудничества с США, ЕС одобрил 20-й пакет санкций против России и кредит в размере 90 млрд евро для Украины. Ожидается, что большая часть средств пойдёт на военную помощь, а меньшая - на поддержку украинского бюджета.

В то время как война против Ирана дестабилизирует мировые рынки, продолжение Европой провальной стратегии эпохи Байдена в отношении Москвы не приносит Европе положительных результатов. В сложившейся ситуации нехватка энергоресурсов и рост цен вызывают массовое недовольство среди граждан европейских стран.

Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что с начала конфликта на Ближнем Востоке расходы ЕС на импорт энергоносителей увеличились на 22 млрд евро.

Несмотря на готовность Москвы смягчить энергетический кризис в Европе и помочь снизить зависимость блока от США, 25 апреля Брюссель ввел запрет на импорт российского сжиженного природного газа.

Сокращение поставок произошло на фоне роста цены на газ уже примерно на 40 %.

В ближайшие месяцы Европе придется закупать больше топлива, чтобы пополнить истощенные запасы до наступления следующей зимы, даже несмотря на то, что мировые поставки неожиданно сократились.

Проблема в том, что европейские лидеры готовы придерживаться этого подхода и нести издержки, связанные с отказом от российских энергоресурсов, поскольку считают себя частью стратегического альянса с США.

Таким образом, признать, что этот стратегический альянс потерпел неудачу, значит признать, что весь альянс Запада потерпел неудачу.

Отсюда

Рекомендуемый канал "Вместо блумберга"

На практике это означает, что большая часть огромного золотого запаса Америки неликвидна и не будет принята на международном рынке в случае необходимости.

"Это такая же дряхлая реликвия, как и наша денежно-кредитная политика. Что касается золотого запаса Америки, мы предъявляем к себе меньше требований, чем остальной мир", — заявил генеральный директор Money Metals Стефан Глисон.

Французский центральный банк недавно продал 129 тонн аналогичного нестандартного золота, которое хранилось в Нью-Йорке, и заменил его слитками более высокого качества, которые останутся во Франции.

По имеющимся непроверяемым десятилетиями данным, золотой запас США составляет 8 133,5 метрических тонны. Это примерно 261,5 млн тройских унций.

По данным Монетного двора США около половины этого количества (147,3 млн унций) хранится в Форт-Ноксе. Остальное распределено между Монетным двором в Денвере, Вест-Пойнтским хранилищем драгоценных металлов и хранилищем Федерального резерва в Нью-Йорке.

Согласно закону стоимость американского золота составляет $ 42,22 за унцию. Цена не зависит от колебаний рынка.

По данным Лондонской ассоциации участников рынка драгоценных металлов (London Bullion Market Association, LBMA), для международных расчетов золотые слитки должны содержать от 350 до 430 тройских унций и иметь пробу не ниже 995,0 частей на тысячу. На самом деле стандарты "хорошей поставки" во всем мире постепенно переходят на пробу 0,9999.

Однако, согласно опубликованным документам, представленным на слушаниях в Комитете Палаты представителей по финансовым услугам в 2011г, только около 17 % золотых слитков, хранящихся в Форт-Ноксе, соответствуют современным стандартам чистоты.

В Форт-Ноксе хранятся золотые слитки:

- проба от 899 до 901 - 64 %
- проба от 901,1 до 915,4 - 2 %
- проба от 915,5 до 917 - 17 %
- проба 0,995 и выше - 17 %

Средняя проба золотых запасов США - 916,7

Надл понимать, что эти сведения совсем не достоверны, поскольку золотой запас правительства США не подвергался аудиту как минимум с 1970-х годов.

В 1974г правительство организовало рекламную акцию под видом проверки. Министерство финансов США открыло для политиков и журналистов одно из 15 хранилищ Форт-Нокса, чтобы те могли увидеть золото и подтвердить его существование.

Это называлось аудитом. Однако ни один из слитков, которые демонстрировались, не был идентифицирован по серийному номеру, не прошел анализ на пробу и чистоту и даже не был подтвержден как часть золотого запаса США.

Как отметил директор Лиги защиты "твердых денег" Мэтью Кортес, "похоже, что показательная демонстрация в 1974г была скорее агитацией, чем реальным доказательством того, сколько золота якобы находилось в этих хранилищах".

После этой "проверки" Минфин США заявил, что в течение нескольких лет открывал и инспектировал хранилища, а по завершении процесса установил на дверях каждого хранилища новые пломбы с индикацией вскрытия. Однако эти так называемые "проверки" не соответствовали базовым стандартам прозрачности и бухгалтерского учета.

С тех пор некоторые отчеты пропали, и в открытом доступе нет данных о полном анализе, взвешивании или истории транзакций.

Кроме того, есть свидетельства тому, что пломбы на хранилищах годами срывались, решетки по неизвестным причинам сдвигались, а пломбы устанавливались заново без проведения новой проверки. Последующие ежегодные проверки состояния пломб лишь маскируют предыдущие нарушения.

Подводя итог, можно сказать, что управление золотыми резервами США со стороны Минифина изобилует нарушениями, которые никогда бы не прошли проверку в ответственно управляемом частном депозитарии.

Все требования проверок под разными предлогами отклонялись или блокировались.

Откуда столько нестандартного золота?

Это наследие политики США, отказавшихся от золотого стандарта и оставивших фиатную систему, с которой живем сегодня.

Президент Франклин Д. Рузвельт, нуждавшийся в увеличении денежной массы для реализации своих планов по расходам, решил экспроприировать золото и добавить его в национальные резервы.

5 апреля 1933 года президент Рузвельт подписал указ № 6102, фактически запрещавший владение золотом с целью изъятия практически всех золотых монет и слитков из частных рук и передачи их государству.

Федеральная резервная система собрала много золота, особенно у финансовых учреждений.

Многие американцы сдавали свое золото добровольно, в знак послушания. Кто-то, вероятно, делал это, потому что доверял правительству, кто-то - из чувства патриотизма, а кто-то, возможно, из страха.

За золото всем заплатили примерно по $ 20 за унцию. Уже шесть месяцев спустя Рузвельт официально девальвировал доллар примерно на 40 %, объявив, что золото стоит $ 35 за унцию.

Большая часть конфискованного золота была в виде монет, чистота которых обычно составляла 90 %. В то время большое количество монет хранилось в частных банках и в ФРC. Это было связано с тем, что банкноты Федеральной резервной системы можно было обменять на золото.

Однако после фактического запрета на частное владение золотом люди больше не могли обменивать бумажные деньги на металл, и необходимость в хранении большого количества монет отпала. Правительство переплавило монеты и превратило их в слитки, которые должны были находиться в хранилищах Форт-Нокса.

В статье "The Journal of Economic Education" от 1994г Уильям Вуд назвал хранилище Форт-Нокс "пережитком золотого стандарта".

Он писал, что золото, которое сейчас хранится в Форт-Ноксе, было получено в результате переплавки золотых монет времен Великой депрессии, по программе ленд-лиза во время Второй мировой войны, а также в результате государственных операций в рамках золотого стандарта.

Вуд особо отметил: "Золото, полученное в результате переплавки монет, значительно уступает по качеству "чистому" золоту или золоту "хорошей пробы", которое обычно используется в международной торговле. Большая часть золота в Форт-Ноксе - низкопробное монетное золото".

В каком-то смысле логично, что золотые резервы США не являются чистым золотом и бесполезны на международном рынке. Это отражает природу пришедшей ей на смену фиатной системы.

"Наследием воровства и лжи" назвал золотой запас США главный редактор Института Мизеса Райан МакМейкен.

Он отметил, что золотой запас никогда не задумывался как "неприкосновенный запас правительства США".

Отсюда

Канал "Вместо блумберга"

Всё больше компаний с Уолл-стрит кредитуют частные предприятия. Сфера частного кредитования стремительно разрослась.

Оборот достигает $ 3 трлн, но эта отрасль не регулируется. Многие частные кредитные организации выдавали кредиты убыточным компаниям, которые сейчас находятся в состоянии дефолта.

Всё это началось в 2009г, когда президент Обама начал превращать экономику США в финансовую пирамиду под предлогом решения проблем кризиса ипотечного кредитования и банковского мошенничества.

Ему нужно было спасти банки. Банки выдали столько мошеннических и безнадежных иптечных кредитов, что не смогли собрать деньги обратно. Основные банки оказались в минусе.

Решением стала политика нулевых процентных ставок (ZIRP). Федеральная резервная система снизила процентные ставки с высоких кризисных уровней 2008 и 2009гг до 0,1 % — именно под такой процент банки могли брать кредиты.

ФРС раздала деньги банкам под этот очень низкий процент, чтобы поддержать цены на недвижимость, акции и облигации и таким образом восстановить отрицательный капитал, созданный безрассудным банковским сектором.

В итоге банки сделали две вещи.

1. Они получили возможность оставлять у себя 0,1 % от суммы, которую они заняли у ФРС, и зарабатывать несколько процентных пунктов, ничего не делая, просто оставив деньги у ФРС.

Тогда Федрезерв заявил, что начал выплачивать проценты по банковским резервам, чего раньше ФРС не делала.

Однако ФРС желало, чтобы все остальные деньги банки вкладывали в экономику для получения максимальной разницы в процентных ставках. То есть разницу между тем, что они взимают с заемщиков, и тем, что можно занять у ФРС под почти нулевой процент.

2. Банки не оценивают кредитоспособность конкретных компаний. Обычно они зарабатывают на залоге, предоставляемом в качестве обеспечения по кредиту. В США и Великобритании банки не выдают кредиты на финансирование промышленных капиталовложений. Это задача фондового рынка или компаний, которые реинвестируют свою прибыль.

Банки выдают кредиты под залог активов, недвижимости, акций и облигаций, которые уже выпущены и существуют. Поэтому они выдают кредиты посредникам, говоря: "Делаете свою работу и ищите компании для поглощения".

Затем частный капитал начинает захватывать компании и зарабатывать на их разграблении.

Типичный пример того, как можно разграбить - компания "Thames Water" в Англии. Больницы стали мишенью для частных инвестиционных компаний. Они приходили в больницу и говорили: "Мы продадим вашу недвижимость другой организации. Затем вы согласитесь использовать прирост капитала — деньги, которые вы получите от продажи недвижимости, — для выплаты специальных дивидендов".

"Вы больше не будете собственником недвижимости. Вы будете платить арендную плату за долгосрочную аренду. Мы одолжим вам деньги на это, а вы будете выплачивать нам кредит, платить за управление недвижимостью и штрафы за просрочку платежей". В результате многие больницы обанкротились.

Таким путём частные инвестиционные компании довели до банкротства целые отрасли американской экономики.

В английском языке появилось новое слово: "enshittification" — снижение качества работы компаний, сокращение расходов, увеличение нагрузки на сотрудников, их сверхурочная работа и увольнения.

Когда рабочая сила сокращалась, т,е. работники увольнялись, оставшиеся брали на себя дополнительную нагрузку. Производительность росла.

Таким образом в США существовала хищническая финансовая система, которая приносила огромную прибыль компаниям, которые были ориентированы на финансовую деятельность. Они использовали свою прибыль не для инвестирования в новое формирование капитала, новые заводы и средства производства, а для того, чтобы вывозить их за границу, в Китай и другие азиатские страны.

92–94 % прибыли от движения денежных средств корпораций и все их излишки тратились либо на выплату дивидендов, либо на покупку собственных акций.

Компании создавали бум на фондовом рынке, выкупая собственные акции, чтобы поднять их цену и распределить прибыль на все меньшее и меньшее количество акций, создавая иллюзию роста прибыли на акцию.

На самом деле эти деньги не были заработаны. Это экономическая рента, то есть незаработанный капитал, который получен хищническими методами.

Таким образом, финансовая система превратилась в хищническую. И весь этот колоссальный рост финансового благосостояния с 2009г пришелся на финансовый сектор и сектор недвижимости, в которых доминируют 10 % самых богатых людей.

При этом у 40 % населения США вообще нет сбережений. Они живут на грани.

Теперь же расходы растут и им приходится всё больше и больше влезать в долги по кредитным картам, личным долгам, автокредитам и особенно по студенческим кредитам. Поэтому они не в состоянии платить.

При этом у 60–80 % беднейшего населения расходы практически не выросли. То, что раньше было средним классом, на самом деле уже не является средним классом.

Получая зарплату, им приходится всё больше и больше платить за аренду или ипотеку, а также чтобы купить жилье, цена которого завышена из-за низких процентных ставок, что обеспечивает накапление всё больших и больших долгов.

Теперь рост процентных ставок сильно отразится на стоимости кредитов.

Происходит огромная волна дефолтов, начиная от потребителей — это вежливое слово для наемных работников в Америке — и заканчивая корпорациями.

Всё это часть обратной промывки, которая, по сути, является Финансовой пирамидой.

То есть, используется способ, с помощью которого вы позволяете экономике продолжать выплачивать свои долги, одалживая должнику деньги для выплаты процентов.

Именно так поступают владельцы кредитных карт. Они тратят деньги с кредитной карты, и их задолженность растет, а вместе с ней растут и ежемесячные платежи. Обнако пока компании, выпускающие кредитные карты, будут давать потребителям деньги в долг, чтобы те могли выполнять свои обязательства и не платить штрафы, схема Понци будет работать.

Схема Понци — это финансовая пирамида для поддержания огромного роста, которой требуется всё больше и больше денег.

То же самое происходит с корпорациями. По мере снижения корпоративных продаж, по мере сокращения рабочих мест - когда наемным работникам приходится тратить больше денег на бензин, на растущие цены на электроэнергию, отчасти из-за цен на газ, на все эти монополизированные расходы - у них остается меньше денег на товары, которые они производят.

Это означает, что у компаний, производящих товары и услуги в США, снизятся продажи и прибыль, из которой они выплачивают растущие долги и проценты по растущим кредитным процентам, которые увеличиваются по мере того, как экономика погружается в финансовый кризис. Это означает, что будут сокращения и закрытия компаний.

Фермеры больше не могут позволить себе заниматься сельским хозяйством. Химические компании не могут позволить себе производить то, что производили раньше. Энергетические компании не могут позволить себе платить по более высоким ценам за газ или нефть. Это значит, что компаниям, использующим электроэнергию, придется закрыть свои офисы.

Нас ждет ситуация, аналогичная Великой депрессии. А депрессии не приводят к инфляции. Они приводят к дефляции. Похоже, этого никто не понимает.

При этом схемы Понци всегда заканчиваются крахом. Именно поэтому многие инвесторы пытаться выйти из американской и европейской экономик. Но куда им уходить? В этом и проблема.

Хуже того, в августе 2025г Трамп подписал очень циничный указ "Демократизация доступа к альтернативным активам для инвесторов 401(K)".

Это была попытка Уолл-стрит обеспечить себе ликвидность при выходе из бизнеса и сбыть ужасные, токсичные активы обычным людям.

По некоторым данным, некоторые из этих финансовых компаний платят управляющим активами и финансовым консультантам, чтобы те убеждали обычных людей инвестировать в какой-нибудь частный кредитный фонд, говоря: "Смотрите, с этого фонда можно получать 10 % в год". И якобы это не рискованно.

Здесь много общего с тем, что произошло в преддверии финансового кризиса 2007–2008 гг. Тогда рейтинговые агентства заявляли, что ценные бумаги, обеспеченные ипотекой, и обеспеченные долговые обязательства — отличные инструменты, безрисковые, с рейтингом ААА. Но, как мы видим, все это было бесполезным хламом.

Сегодня многие обычные люди, особенно молодые мужчины, пспускают все свои сбережения на азартные и рискованные операции с деривативами. Некоторые из них скупают биржевые инвестиционные фонды, инвестирующие в частные кредитные фонды.

По сути, самые продвинутые финансовые аналитики и компании с Уолл-стрит просто пытаются навязать всё это обычным людям. И самое отвратительное, что Белый дом способствовал этому в преддверии кризиса, который многие предвидели.

Сейчас самые богатые фонды, такие как Blackstone, думают: "Как нам заработать? Мы знаем, что вступаем в период рецессии, когда заработать по-настоящему сложно. Прибыль будет небольшой. Рынок достиг своего максимума.

Мы хотим избежать убытков,но убытки все равно будут, так давайте заставим их работать!

Давайте превратим падающую экономику, основанную на управляющих пенсионными фондами и обычных людях, в иллюзию для тех лохов, которые купили криптовалюту Дональда Трампа и криптовалюту Мелании, которые взлетела до небес, а потом рухнули на 95 %.

Дональд Трамп обещал избирателям снизить цены на товары. У него была компания, которая производила часы Donald Trump. Знаете что произошло? Его часы, которые продавались по огромным ценам, например за $ 10 000, подешевели на 95 %. Вот вам и снижение цен для потребителей! Всё это - кприптовалюта, часы и т.д. - были мошенническими схемами.

Финансовая система превратилась в игру на доверии: как заставить американских потребителей поверить в то, что они могут рискнуть своими деньгами в казино на Уолл-стрит, где казино всегда выигрывает, а игроки в среднем проигрывают, ведь именно для этого и были созданы казино.

Уолл-стрит - это своего рода потребительская игра. Если вы сможете убедить людей: “Посмотрите, какие высокие проценты вы получаете”, вы проигнорируете тот факт, что в итоге потеряете свой капитал. Да, вы получите 10 % годовых, а затем потеряете все деньги, которые вложили.

В Албании была самая масштабная финансовая афера такого рода. Вся экономика, потребители, крупнейшие инвестиции потребителей и вкладчиков были по сути инвестициями в финансовую пирамиду. Всё это рухнуло.

Таким образом, мы наблюдаем албанизацию американской экономики. Это будет похоже на Россию времен Ельцина.

Вы гарантированно потеряете свой капитал, если будете мыслить только в краткосрочной перспективе.

К слову сказать, пенсионные фонды были созданы для удерживания части заработной платы для финансирования финансового сектора и финансиализированных пенсионных систем.

Таким образом, хищнические частные инвестиционные компании с самого начала использовали американскую пенсионную систему и американские сбережения в своих интересах.

Это и есть модель. Создайте пузырь, продайте его на пике, а затем продайте все активы, акции, облигации и другие финансовые инструменты, которые были вашими активами, — продайте их рабочим, продайте их пенсионным фондам.

Скажите им, что это способ спасти экономику и разбогатеть — разбогатеть в краткосрочной перспективе, потеряв все свои деньги в среднесрочной. Вот что происходит во время кризиса.

Особенно сейчас орабатывают пенсионеров, у которых пока ещё есть сбережения. Компании, занимающиеся сбором денег для вложения их в скупку ценных бумаг, созывают пенсионеров в рестораны на лекции, с последующим бесплатным ужином и убеждают приглашенных вложить свои пенсионные накопления в американское финансовое казино. И это часто срабатывает.

= Выше приведены выдержки из интервью Майкла Хадсона Бену Нортону 23 апреля 2026г.=

Канал "Вместо блумберга"

Причина в войне с Ираном, которая увеличивает цены на нефть и, как следствие, провоцирует ускорение глобальной потребительской инфляции.

Уже в марте значительное число категорий товаров для домашнего пользования показали резкий рост цен в годовом выражении. Данное обстоятельство прервало устойчивое снижение за последние несколько лет, которое помогало сдерживать глобальную инфляцию.

Одна китайская компания объясняет повышение цен на её продукцию увеличением стоимости пластика.

Эта тенденция распространяется на множество секторов, зависящих от синтетических волокон: купальники, лыжные костюмы, женские брюки и т.д.

Также показали резкий рост другие продукты, зависящие от резины, пластика и химикатов, полученных из нефти.

Одновременно из-за увеличения стоимости металлов и полупроводников цены растут на бытовую технику.

Таким образом энергетический шок, вызванный войной в Иране, ударил по Китаю - второй по величине экономике мира - и распространяется на розничных продавцов во всём мире.

В течение почти трёх лет экспортные цены Китая снижались из-за перегрузки и ожесточённой конкуренции, что помогало сдерживать инфляцию в экономиках от США до Европы. Это позволяло удерживать рост в диапазоне 0,3 % – 0,5 % от общей инфляции.

Теперь, по мере того как китайские производители начинают ставить более высокие цены, этот дефляционный буфер ослабевает.

Эксперты прогнозируют рост инфляции в 2026г выше 3 % по всей еврозоне, США и Британии.

Такое происходит впервые за более чем три года.

До сих пор основная часть роста экспортных цен не дошла до потребителей, и в большинстве экономик инфляция выросла лишь умеренно. Многие товары, отправленные в прошлом месяце, вероятно, были заказаны за несколько недель или даже месяцев до этого, что они также не отражают рост затрат на ресурсы. Экспортеры в некоторых секторах, таких как игрушки, даже снизили цены в марте из-за жёсткой конкуренции и слабого спроса.

Очевидно, что инфляция экспортных цен будет ускоряться в ближайшие месяцы, особенно при отсутствии разрешения иранского конфликта.

Рост стоимости нефти на 10 % обычно поднимает китайские экспортные цены в среднем на 50 базисных пунктов за первый год, с пиком через четыре-пять месяцев после первоначального шока.

Вместе с тем, аналитики считают, что экспортные цены Китая, вероятно, вырастут меньше, чем у других крупных экспортеров. Они надеются, что Китай может принять на себя часть глобального инфляционного шока.

Это связано с тем, что слабые внутренние потребительские расходы сдержат общую инфляцию и рост заработной платы в Китае. При этом глобальная конкуренция продолжит ограничивать компании в повышении цен.

Однако весь мир готовится к ценовым шокам.

Цены на поливинилхлорид (ПВХ) в марте выросли до 80 % по сравнению с довоенным уровнем и остаются примерно на 50 % выше даже после небольшого снижения за последние две недели.

Отсюда

Канал "Вместо блумберга"

Авиакомпания уже вовсю отменяет рейсы. Это происходит из-за дефицита авиатоплива. По данным МЭА в Европе осталось авиационного керосина на шесть недель.

Во вторник, 21.04.2026г Lufthansa Group объявила об отмене 20 000 ближнемагистральных рейсов с мая по октябрь 2026г.

Это позволит сэкономить 40 000 метрических тонн авиационного топлива. Ранее с 20 апреля было отменено 120 рейсов в день.

Согласно пресс-релизу Lufthansa, подтвержденному Financial Times, Reuters, WSJ и Politico, сокращение напрямую связано с удвоением цен на авиационное топливо с момента начала войны в Иране 28 февраля.

В начале апреля спотовая цена на авиационное топливо в Европе достигла пика выше $ 1 900 за тонну.

До конфликта она составляла от $ 750 до $ 830. IATA оценивает среднемировую цену в $ 184,63 за баррель.

По данным анализа Transport & Environment, пассажиры дальнемагистральных рейсов в Европе теперь платят топливный сбор в размере 88 евро, а на рейсе Париж - Нью-Йорк - 129 евро.

В связи с этим проблемы по всему миру.

- KLM отменила 160 рейсов на май.

- SAS отменила 1 000 рейсов в апреле.

- Компания Delta сократила пропускную способность на 3,5 % и повысила плату за багаж.

- Air Canada приостановила рейсы в аэропорт имени Кеннеди с июня по октябрь.

- Qantas сообщила о потерях в размере почти миллиарда долларов из-за нехватки топлива.

Уже очевидно, что конная тяга и парусники будут гораздо экологичнее, но с более длительным временем поездок.

Если принимать во внимание отмену ближнемагистральных ресов, таких как Франкфурт - Мюнхен или Дюссель- Лейпциг, то пассажиры до места назначения могут добраться и поездами.

А вот покрытие более длительный расстояний может доставить путешественникам массу неприятных сюрпризов.

Если вопрос с поставками топлива не будет решен в самое ближайшее время, то мировую авиаотрасль ждут очень серьёзные неприятности.

Государственный долг Китая впервые превысил долг Европейского союза, что свидетельствует о серьезных изменениях в структуре мирового долга, - сообщает Tyler Durden.

После финансового кризиса 2008г США, Китай и Европа выбрали совершенно разные пути заимствования. Если Европа сдерживала рост долга, то США и Китай наращивали его быстрыми темпами, особенно после 2020г.

В 2025г государственный долг Китая достиг $ 18,7 трлн, впервые превысив общий долг ЕС в ;17,6 трлн.

Это свидетельствует о стремительном росте заимствований Китая за последние два десятилетия.

В 2008г государственный долг США составлял $ 10,9 трлн долларов, что примерно соответствовало общему долгу ЕС в $ 10,7 трлн. К 2025г он вырос до $ 38,3 трлн, опередив ЕС на $ 20,7 трлн.

С 2008г государственный долг Китая вырос с $ 1,2 трлн до примерно $ 17 трлн в год - достаточно быстро, чтобы менее чем за два десятилетия обогнать ЕС.

С 2008г государственный долг США увеличивался примерно на 7,7 % в год, в то время как в ЕС - примерно на 3 % в год.

Почему долг Китая и США рос гораздо быстрее, чем долг Европы.

Хотя замедление роста долга в ЕС отчасти объясняется более низкими номинальными темпами роста в странах блока по сравнению с США и Китаем, оно также является следствием ужесточения бюджетных ограничений после кризиса суверенного долга в Европе, пик которого пришелся на период с 2010 по 2012 гг.

В то же время рост долга в Китае был обусловлен кредитной экспансией, расходами на инфраструктуру и ростом экономики при поддержке государства.

Тем временем США сочетали заимствования в кризисные времена с постоянным дефицитом бюджета, особенно после 2020г, что привело к значительному увеличению государственного долга по сравнению с Европой.

Благодаря меньшим бюджетным ограничениям на федеральном уровне Вашингтон сохранил высокий уровень расходов, что объясняет, почему госдолг США сейчас намного выше, чем у Китая и ЕС.

На сегодня общий государственный долг мира составляет $ 111 трлн.

Источник

Для большинства людей деньги это нечто само собой разумеющееся. Вы работаете, вам платят, вы тратите. Но за этим фасадом скрывается система, которую мало кто понимает, и еще меньше тех, кто задается вопросами.

Почти все деньги, находящиеся сегодня в обращении, создаются частными банками, когда они выдают кредиты. Они не изымаются из существующих резервов. Они возникают как кредит. Каждая денежная единица поступает в систему как долг, подлежащий погашению с процентами. Основная сумма долга создается, а проценты - нет. Недостаток средств приходится восполнять за счет новых займов.

Именно поэтому современные экономики зависят от постоянного роста. Рост это не просто признак прогресса, это необходимость. Правительства, компании и домохозяйства должны продолжать брать кредиты, чтобы обслуживать существующий долг. Когда кредитование ужесточается, система испытывает напряжение.

Такая структура дает банкам преимущество, которое редко кто признает. Государства больше не выпускают большую часть денег, которые они тратят, а получают их за счет займов.

Государственные услуги, инфраструктура и даже базовые функции государства зависят от доступа к кредитам. Часто считается, что государство регулирует деятельность банков. На самом деле это двусторонний процесс.

Политические циклы мало что меняют в этом отношении. Администрации приходят и уходят, но базовая финансовая архитектура остается неизменной. В случае кризисов крупные финансовые институты стабилизируют ситуацию, а население, как ожидается, будет покрывать расходы за счет инфляции, снижения покупательной способности или бюджетных ограничений.

Это не случайность. Так устроена система.

Последствия выходят за рамки экономики. Когда создание денег сосредоточено в финансовом секторе, это приводит к усилению влияния. СМИ, политические кампании и политические объединения - все они действуют в среде, сформированной финансовой поддержкой. В результате мы получаем не прямой контроль, а сужение круга допустимых дискуссий, особенно по вопросам, связанным с деньгами.

Война легко вписывается в эту структуру. Конфликт требует финансирования, а финансирование это займы. Долги растут. Растут процентные ставки. Та же финансовая система, которая поддерживает правительства, поддерживает и отрасли, которые их снабжают. Стимулы совпадают.

На международном уровне эта закономерность становится более очевидной. Страны, которые полагаются на внешнее финансирование, часто сталкиваются с сопутствующими условиями. Если возникают проблемы с выплатами, политика корректируется извне - за счет жесткой экономии, приватизации или структурных реформ. Экономический суверенитет становится условным.

Теперь к этому добавляется новый аспект.

Центральные банки разрабатывают цифровые валюты, предназначенные для работы в рамках полностью интегрированной финансовой системы. Они позиционируются как эффективные и безопасные. На практике они позволяют регистрировать, анализировать и, при необходимости, ограничивать транзакции в рамках единой системы.

В сочетании с существующими системами цифровой идентификации, кредитного скоринга и автоматизированного контроля соблюдения нормативных требований это создает основу для более жесткого регулирования экономической среды.

Доступ к финансовым услугам может зависеть не только от дохода или залогового имущества, но и от данных - поведенческих, транзакционных и административных.

Для этого не требуется явного принуждения. Большинство людей согласятся, потому что это работает. Платежи проходят быстрее. Системы оптимизированы. Удобство маскирует недостатки, которые, как правило, проявляются постепенно: снижение конфиденциальности, уменьшение самостоятельности и усиление зависимости от централизованной инфраструктуры.

Изменения незначительны, но существенны. Традиционная система, основанная на долгах, оказывала экономическое давление на население. Цифровая программируемая система способна распространить это давление на повседневное поведение людей.

Технология сама по себе не является проблемой. Но когда она накладывается на денежную систему, уже страдающую от долговой нагрузки и централизации, это усугубляет существующие диспропорции.

Для проведения значимых реформ необходимо пересмотреть базовый вопрос: кто и с какой целью создает деньги?

Если бы валюта выпускалась непосредственно для общественного пользования, а не в качестве долгового обязательства с выплатой процентов, потребность в постоянном расширении денежной массы снизилась бы. Государственные инвестиции больше не зависели бы от постоянных заимствований.

Такие предложения редко реализуются по вполне понятным причинам. Они противоречат сложившимся интересам.

Более глубокая проблема заключается не только в банковском деле или технологиях. Вопрос в том, способны ли общества по-прежнему управлять собой самостоятельно или же они движутся в сторону систем, которые управляют результатами во имя эффективности.

Деньги, по сути, это инструмент. То, чем они становятся, зависит от того, как они создаются и кто ими управляет. Пока этот вопрос не будет решен напрямую, споры о политике, экономическом росте или инновациях не имеют особого смысла.

Источник

Только это не развалины зданий. Это современные, часто новейшие предприятия, с оборудованием за миллиарды долларов, которые введены в эксплуатацию, учтены в промышленной статистике, но загружены в лучшем случае на 10–30 % или вообще простаивают.

Невероятно на первый взгляд, но такова часть экономической модели роста. Китайская логика роста: сначала строим - потом думаем о спросе.

Китайская экономика последние 25 лет развивалась по особому принципу: рост создаётся не столько потреблением, сколько инвестициями.

Причина кроется в системе управления регионами. Провинции и города оцениваются по количественным показателям - промышленный выпуск, инвестиции, занятость, рост регионального продукта. Для местных властей запуск нового предприятия означает немедленный экономический результат: увеличиваются инвестиции, появляются рабочие места, улучшаются показатели отчетов.

Поэтому гораздо выгоднее построить индустриальный парк сегодня, чем ждать реального спроса через годы.

Так формируется парадоксальная ситуация: экономика расширяет производство, не будучи уверенной, что продукция кому-то понадобится прямо сейчас.

Сценарий такого странного подхода почти одинаков. Регион получает финансирование через государственные банки или инвестиционные фонды развития. Далее строится промышленная зона: дороги, энергетика, цеха, логистика. Чтобы привлечь производителя, власти предлагают льготы - дешёвую землю, субсидии, налоговые каникулы, льготное электричество и иногда даже компенсацию части зарплат сотрудников. Предприятие запускается, оборудование устанавливается, первая продукция выпускается, показатели промышленного производства растут.

Однако затем выясняется, что реальный спрос на продукцию ниже ожидаемого. Компания продолжает работать, но уже не ради прибыли, а ради сохранения занятости, выполнения обязательств перед банками и поддержания региональных показателей.

Производство идёт на склад, продаётся с минимальной маржой или уходит на экспорт по сниженным ценам. Внешне завод функционирует, но экономически он не полностью востребован - именно поэтому его и называют "призрачным".

Так появилось перепроизводство в промышленности

Например, в городе Цибо (Шаньдун) раньше производилась примерно 25 % китайского кафеля. Когда в 2017г закрыли около 70 % мощностей, оказалось - отрасль годами жила в состоянии хронического перепроизводства.

Таких примеров масса.

Однако власти поддерживают эту систему целях поддержания социальной стабильности.

Завод в Китае это не только экономический объект, а целая экосистема: рабочие места, доходы семей, загрузка поставщиков, транспорт, жильё для работников. Закрытие предприятия мгновенно приведёт к росту безработицы, особенно среди трудовых мигрантов из сельских регионов.

Поэтому власти зачастую предпочитают избыточное производство краткосрочному спаду. Предприятие, работающее вполсилы, создаёт меньше прибыли, но продолжает платить зарплаты и поддерживать местную экономику. С точки зрения государства это выгоднее, чем резкое сокращение занятости.

Именно эта модель во многом объясняет, почему китайские товары настолько дешёвые. Когда мощности превышают спрос, производителю важно не остановить линию, а реализовать продукцию хотя бы по минимальной цене. Поэтому значительная часть товаров отправляется на экспорт. Появляется демпинг, усиливается конкуренция, а мировые рынки заполняются доступной продукцией.

Фактически покупатель в другой стране получает выгоду от внутренних дисбалансов китайской промышленности. Недорогие аксессуары, электроника, бытовые товары - всё это часто является следствием не только дешёвой рабочей силы, но и избытка производственных мощностей.

Однако такой "праздник жизни" не может длиться вечно и власти уже начали говорить о необходимости выведения избыточных мощностей, ограничения ценовых войн и повышения качества производства.

Часть заводов будет закрыта, часть перепрофилирована, а часть сохранится как промышленный резерв. И в этом заключается парадокс: именно наличие избыточных фабрик позволяет Китаю быстрее любой страны нарастить выпуск новой технологии, как только появляется спрос.

Важный вывод в том, что заводы-призраки это не сбой китайской экономики, а инструмент её функционирования.

Китай сначала создаёт промышленную базу, а уже затем формирует рынок. Иногда это приводит к перепроизводству и дефляции цен, но иногда - к технологическому лидерству. Для внешнего наблюдателя это выглядит как неэффективность, однако на практике именно такая стратегия позволила стране стать мировой фабрикой.

А для потребителей во всём мире это означает простую вещь: многие дешёвые товары существуют не потому, что их легко сделать, а потому что производственных возможностей в Китае больше, чем текущий мировой спрос.

Коэффициент инвестиций в стране отрицательный, поскольку амортизация превышает номинальные инвестиции. Медленно, но верно страна катится в пропасть.

Большинство немцев регулярно ведутся на уловки крупнейшей партии, выступающей за усиление роли государства. Решения, которые канцлер Фридрих Мерц и его клика из зеленых, красных и темно-красных социалистов предлагают для каждой проблемы, возникающей в результате затянувшегося экономического спада, просты и находят отклик у избирателей.

Грубо говоря, всё та же политика, всё то же государственное вмешательство, всё то же регулирование - и всё это для того, чтобы скрыть потерю контроля в важнейших сферах: миграции, социальной системы и организации экономической структуры. Последние предложения - повысить налоги для богатых и сильнее прижать наследников.

В энергетическом кризисе власти винят Дональда Трампа и Владимира Путина. Однако не объясняют, что Германия мчится с закрытыми глазами на полной скорости по пути "зеленой" трансформации, которая парализует экономику.

Экономика Германии работает на износ, пожирая собственные ресурсы, лишь бы удержаться на плаву.

Частный сектор вытесняется деятельностью неправительственных организаций, "зеленых" предпринимателей, получающих субсидии, и всех тех, кто охотится за стимулами, но не предлагает реальных продуктов или услуг на рынке, зато умело использует государственное финансирование.

Тем временем реальный сектор экономики, свободный частный сектор, пакует чемоданы. Широко распространенные ограничения на инвестиции в частном секторе затрагивают все отрасли. Будь то машиностроение, автомобилестроение или химическая промышленность, а компании сокращают инвестиции и все чаще вкладывают средства за рубежом.

Последние данные Федерального статистического управления вызывают серьезную тревогу. Они доказывают, что ситуация давно вышла из-под контроля и кризиса уже не избежать.

Сообщается о самом низком коэффициенте чистого накопления капитала с 1990г, когда в стране царил хаос. ВВП снизился на 0,23 %, показывая, что амортизация превысила чистые инвестиции, то есть износ основных фондов опережает их обновление.

Инфраструктура, строительный и промышленный капитал Германии приходят в упадок и не поддерживаются в надлежащем состоянии. Очевидно, что экономика, не способная обновлять свой основной капитал рыночными, конкурентоспособными методами, отстает от других. Люди беднеют, а общество на пути к серьезным социальным потрясениям.

С 2018г промышленный сектор Германии потерял около 20 % своего производственного объема. Это не обычная рецессия, а падение на последнее место в рейтинге, за которым может последовать немедленная неплатежеспособность компании.

Сейчас Германия выживает за счет непрекращающегося износа оборудования, потребляя собственные ресурсы, храня молчание и не признавая угрожающих фактов.

Главный индикатор покупательной способности частных домохозяйств снизился в прошлом году на 4 %, а в этом году упадёт ещё как минимум на 2-3 %. Домохозяйства экономят деньги.

Энергетический кризис, который немцы себе устроили и который сейчас набирает обороты из-за ситуации в Ормузском проливе, стал шоком для общественности. Однако этого явно недостаточно, чтобы заставить политиков скорректировать свой курс.

Наивная вера населения в государство - глубоко укоренившийся метаполитический якорь, который не так-то просто вырвать с корнем.

В ФРГ существует реальная опасность того, что в ближайшие кризисные годы общество будет всё больше поддаваться влиянию социалистических шарлатанов. Они предлагают безболезненное решение в виде простого перераспределения богатства.

Это всё равно что если бы больной раком, у которого еще есть шанс на выздоровление, лечился цветочными настойками, упорно отказываясь признать серьезность болезни, её причины и необходимые варианты лечения.

Свободные СМИ и по-настоящему независимые научные круги пытаются противостоять этому социально-политическому суперорганизму - возвращению к полному социалистическому варварству, которое становится все более очевидным.

Лишь несколько СМИ, таких как Tichys Einblick, выступают против этого упадка.

Сторонники государственного вмешательства в экономику порят чушь, которую вбрасывают в общественное сознание псевдоэкономисты вроде Марселя Фратшера из Немецкого института экономических исследований.

Все они так или иначе пляшут под дудку государственных институтов и не имеют экономического стимула поддерживать "либертарианцев-отступников".

Источник