Дональд Трамп приостановил операцию "Свобода" по освобождению коммерческих судов, застрявших в Персидском заливе, которая привела к перестрелкам между Ираном и США и их союзниками, в первую очередь с ОАЭ.

Любопытно, что именно в этот момент Иран официально учредил новое государственное агентство под названием "Управление Ормузского пролива". Возможно, что иранская система взимания платы за проход судов может быть уступкой Вашингтона ради заключения сделки.

При этом Военно-морские силы Корпуса стражей исламской революции объявили, что обеспечат безопасный проход судов через Ормузский пролив.

На первый взгляд, согласие с тем, что Иран будет использовать Ормузский пролив для взимания платы за проход судов, выглядит как стратегическое поражение Америки. Ведь Запад оказываются в худшем положении, чем до войны в отношении энергетических и других сырьевых потоков стран Персидского залива.

Кроме того, это создает неприятный прецедент, из-за которого у других стран может сложиться впечатление, что свобода судоходства через естественные морские проливы больше не является чем-то незыблемым и уж точно не поддерживается военно-морской мощью США.

С точки зрения американцев, сохранение Ормузского пролива под номинальным контролем Ирана должно усилить стремление стран Персидского залива создать инфраструктуру для отправки нефти на запад, в израильские порты, или на юго-восток, в Оманский залив.

В этой связи кажется очень подозрительным, что ОАЭ объявили о выходе из ОПЕК сразу после того, как США согласились предоставить Эмиратам долларовые своп-линии, которые обычно предоставляются только европейским союзникам.

Похоже, что ОАЭ откликнулись на призыв к сотрудничеству с США и Израилем, потому что именно они оказали поддержку арабам в противостоянии с Ираном.

Это может означать, что после окончания войны ОАЭ поддержат амбиции США, добывая больше нефти, чем если бы они оставались в ОПЕК.

Однако теперь возникает вопрос о том, куда будет поступать эта нефть и будет ли она стабилизировать мировой рынок.

Это может задеть Саудовскую Аравию, учитывая, что королевство соперничает с ОАЭ за влияние в регионе, а в последнее время между ними возникли разногласия по поводу Йемена.

По сообщениям СМИ, решение Трампа приостановить операцию "Несокрушимая свобода" было принято после того, как Саудовская Аравия отозвала разрешение на использование американскими военными своих баз и воздушного пространства для поддержки операции. Возможно, что это решение Саудовской Аравии продиктовано укреплением связей США с ОАЭ.

Кроме того, возникает вопрос о месте Европы в новом послевоенным миропорядке.

В последнее время США критиковали НАТО и ЕС за отказ помогать в войне против Ирана. Более того, политические и демографические изменения могут привести к тому, что через несколько лет западные страны вообще перестанут быть союзниками США. Достаточно взглянуть на политические предпочтения представителей поколения Z в этих странах, чтобы понять, что их беспокоит свою жизнь, а не американо-израильские интересы.

Канада и Франция взяли на себя роль официальных лидеров, противостоящих трампизму и разрушению либерального мирового порядка. Они хотят направить усилия США на изменение глобальной системы таким образом, чтобы Америка могла противостоять доминированию Китая в сфере производства и цепочек поставок.

При этом Израиль, ОАЭ и Аргентина полностью поддерживают Дональда Трампа. К этому лагерю склоняются Япония и Австралия, которая объявила о введении 82-% пошлины на китайскую сталь.

От того, какой путь выберут разные страны, будет зависеть доступ к рынкам, инвестиционные решения, доступ к цепочкам поставок, стоимость кредитов и множество других важных факторов в будущем.

Из иностранной статьи

Канал "Смешные картинки"

Рекомендуемый канал "Вместо блумберга"

Новые задержания иранских шпионов стали очередным эпизодом того, что израильские спецслужбы называют "magefa" - эпидемией. С октября 2023г против граждан Израиля было выдвинуто более 50 обвинений в шпионаже в пользу Ирана. В 2025г израильское агентство внутренней безопасности "Шин Бет" сообщило о 400 % росте числа попыток вербовки граждан Израиля в пользу Ирана по сравнению с предыдущим годом, когда и так наблюдался беспрецедентный всплеск активности.

В 2026г израильские СМИ рассказывали о нескольких громких шпионских делах. В марте резервист системы "Железный купол" был арестован по подозрению в передаче за $ 1000 информации о работе системы перехвата ракет.

Только за последний месяц было раскрыто несколько шпионских сетей: два предполагаемых иранских "крота" в ВВС Израиля; сорванный заговор с целью убийства бывшего премьер-министра Израиля Нафтали Беннета; четверо действующих военнослужащих, обвиняемых в шпионаже в пользу Ирана, а теперь и ещё двое новых.

Возраст шпионов от 13 до 73 лет. Среди них - ультраортодоксальные студенты иешив; мигранты из Азербайджана; житель Бней-Брака, преследовавший ученого-ядерщика; резервисты, снимавшие на видео батареи "Железного купола", а также солдаты, арестованные во время продолжающейся войны с Ираном.

Что примечательно в этой истории, так это не провал разведки и даже не относительный успех в раскрытии шпионских операций. Гораздо интереснее лежащие в основе этого социологические реалии, которые сделали это возможным.

В политической жизни Израиля появился новый персонаж: обычный гражданин-предатель, который продаёт свою страну не за идеологию, а за криптовалютный перевод в Telegram.

Это связано не столько с работой спецслужб Ирана, а сколько из-за внутренних условий в израильском обществе, которые создавали возможности для такого проникновения.

Иранский метод поразительно прост. Эксперты в области разведки называют его "методом распыления".

Тысячи сообщений, отправленных через Telegram и социальные сети, предлагают оплату за "простые задания" - никакой тщательной проверки, никаких серьезных агентов, которые годами взращивались, никаких тайников, никаких конспиративных квартир. Просто сообщение: хотите заработать?

Так называемая эпидемия шпионажа возникла не в вакууме. Она усилилась на фоне серии политических и моральных кризисов, которые систематически подрывали общественное и институциональное доверие в Израиле на протяжении последних нескольких лет.

Судебная реформа 2023г расколола страну на враждующие лагеря. События 7 октября 2023г разрушили миф о государстве безопасности. А еще есть коррупционные скандалы, охватившие политическое руководство. Они оказали более скрытое и разрушительное воздействие, чем драматические события последних лет.

Тех, кто наверху, обвиняют в получении денег от Катара в обмен на изменение политического курса, а тех, кто внизу, - в получении денег от Ирана в обмен на разведданные.

Структурная параллель между этими двумя ситуациями не ускользнула от внимания израильских комментаторов. Журналист, специализирующийся на вопросах разведки, Йосси Мельман назвал это "деградацией общества".

Обычные граждане рассуждают так: если чиновники могут служить иностранным интересам, то почему этого не может делать обычный человек? Эта логика не отличается особой изощренностью, но в своих циничных рамках она внутренне непротиворечива.

Другими словами, безумие заменяет ощущение порядка.

То, что происходит сейчас, это нечто такое, для чего в израильской культуре безопасности не было подходящего термина.

Это не идейные перебежчики, которые меняют сторону из-за убеждений, и не компрометированные чиновники, а мотивированные деньгами люди, которые за считаные недели переходят от нанесения граффити баллончиками к планированию убийств.

Израилю хорошо знаком этот тип людей, потому что он десятилетиями взращивал таких предателей в качестве агентов и информаторов во вражеских обществах. Теперь они появились изнутри.

И вот тут ирония становится почти комичной. "Шин Бет" десятилетиями изучала, при каких условиях люди готовы сотрудничать с властями: экономическая нестабильность, разочарование в политике, ослабление общественных связей, правящий класс, который демонстративно освобождает себя от обязательств, возлагаемых на других.

Именно на эти уязвимые места обращает внимание любая компетентная разведывательная служба, пытаясь завербовать шпионов из враждебного общества.

По состоянию на 2026г это вполне применимо к значительной части населения Израиля.

Это часть той же схемы, которую "Шин Бет" раз за разом использовала, чтобы превращать обычных граждан в своих агентов. Но теперь ей приходится сталкиваться с теми же методами, которые действуют на ее собственной территории.

С сокращениями отсюда

Канал "Вместо блумберга"

Почти полная зависимость Израиля от опреснения морской воды для обеспечения почти 80 % потребностей в питьевой воде и промышленных ресурсах создала уязвимость с точки зрения безопасности, в отличие от ситуации в странах Персидского залива.

Производственные мощности Израиля сосредоточены на узком участке побережья. Такая концентрация делает израильскую систему водоснабжения уязвимой для паралича из-за массированных ракетных обстрелов или атак дронов-камикадзе с нескольких направлений. Обычные средства противовоздушной обороны не в состоянии полностью сдержать эту угрозу.

Чем дольше затягивается противостояние с Ираном, тем больше эти объекты превращаются из гражданской инфраструктуры в стратегические цели. Пять основных опреснительных установок Израиля стали ключевыми целями Тегерана, что ставит под угрозу внутреннюю стабильность и выполнение региональных обязательств по водоснабжению.

Израиль является одним из самых централизованных государств в мире, что касается производства опреснённой воды. Пять крупных заводов - в Ашкелоне, Ашдоде, Пальмахиме, Сореке и Хадере - производят подавляющее большинство питьевой воды для нужд населения, сельского хозяйства и промышленности.

Особую стратегическую ценность представляет собой комплекс "Сорек". Это одна из крупнейших в мире установок по опреснению воды методом обратного осмоса.

Любой удар, который выведет ее из строя, приведет не просто к временному дефициту. Он может на несколько дней лишить водоснабжения целые районы Гуш-Дана, включая Тель-Авив и прилегающие к нему поселения.

Также очевидно, что с точки зрения безопасности водная система Израиля не имеет достаточной географической глубины. Все водоочистные сооружения находятся в зоне досягаемости высокоточных ракет и полностью уязвимы для морских угроз.

Наиболее уязвимы их подводные водозаборные трубы. Эти подводные системы могут стать мишенью для военных дронов, беспилотных подводных аппаратов или морских мин, что практически мгновенно приведет к прекращению забора и очистки воды.

Успешный удар только по Хадере может серьезно нарушить снабжение севера и центра страны, создав огромную нагрузку на службы по чрезвычайным ситуациям, которые и без того занимаются решением проблемы истощения запасов грунтовых вод и сокращения объема Тивериадского озера.

Самая серьезная структурная проблема в водном секторе Израиля связана с его зависимостью от природного газа. Израиль почти полностью зависит от газа с месторождений "Тамар" и "Левиафан" в Средиземном море и теперь претендует на право собственности на ливанское газовое месторождение "Кана".

Это означает, что любой успешный удар по морской газовой инфраструктуре быстро распространится за пределы энергетического сектора. Перебои с поставками газа приведут к сбоям в национальной электросети и одновременному отключению опреснительных установок.

Эта двойная зависимость превращает водную безопасность Израиля в заложницу морской инфраструктуры. Газовые платформы сложно защитить от роев беспилотников, противокорабельных ракет или скоординированных атак с моря.

Например, в случае удара по "Левиафану" израильским стратегам придется решать непростую задачу: направить оставшийся газ на производство электроэнергии для больниц и военных объектов или на опреснительные установки, чтобы обеспечить подачу воды в дома.

Такое совпадение усиливает давление, которое может оказать Иран. Один удар по одной морской цели может вывести из строя сразу два стратегических сектора.

Вода как региональная точка давления

Последствия удара по израильской инфраструктуре опреснения воды скажутся не только на самом оккупированном государстве. Согласно мирному соглашению с Иорданией, Израиль обязан предоставлять Амману фиксированное годовое количество воды.

Любое серьезное повреждение израильской системы опреснения воды почти наверняка приведет к прекращению поставок, что усугубит кризис на другом берегу реки Иордан.

Для Израиля опасно и загрязнение акватории

Восточное побережье Средиземного моря также крайне уязвимо к загрязнению окружающей среды в военное время. Удар по танкерам с топливом в море или по хранилищам в Хайфе или Ашдоде может привести к разливу нефти в таких масштабах, что системы опреснения воды выйдут из строя в течение нескольких часов.

Даже незначительное воздействие нефтяных масел может привести к необратимому повреждению фильтрующих мембран. Заменить их быстро и просто не получится, особенно в условиях военного времени, когда цепочки поставок и так перегружены.

Такой вид экологической войны особенно опасен, поскольку ее последствия не заканчиваются с окончанием боевых действий. Загрязнение нефтью не только в краткосрочной перспективе приведет к остановке опреснительных установок, но и нанесет ущерб морским экосистемам, поддерживающим естественные процессы фильтрации.

Это приведет к увеличению эксплуатационных расходов, ухудшению качества воды и нанесет экономический ущерб некоторым районам израильского побережья ещё долгое время после окончания войны.

С инвестиционной и финансовой точек зрения нестабильность в сфере водной безопасности представляет прямую угрозу для модели "страны стартапов" оккупационного режима. Международные инвесторы и крупные технологические компании оценивают риски, исходя из стабильности поставок важнейших ресурсов.

Как только вода сама по себе становится товаром, находящимся под угрозой, стоимость государственного страхования возрастает, а капитал уходит из отраслей, потребляющих большие объемы воды.

"Экономика жажды" - термин, который всё чаще звучит в кругах финансовых аналитиков, где вода становится главным показателем устойчивости национальной экономики.

Проблема цепочек поставок

Система опреснения воды в Израиле во многом зависит от импортных технологий, прецизионных запасных частей и специализированных химических веществ. Перебои в работе портов, судоходных путей или цепочек поставок во время войны сделают регулярное техническое обслуживание все более затруднительным.

Химикаты для борьбы с накипью, дезинфицирующие средства, фильтрующие мембраны и электронные системы управления - всё это требует надежного импорта. Любая нехватка приведет к тому, что операторам придется либо снижать качество воды, либо полностью останавливать производство, чтобы не повредить оборудование.

Это создает ещё одну проблему для израильских специалистов по планированию. Для поддержания работы опреснительных установок во время затяжного конфликта могут потребоваться дорогостоящие воздушные мосты для доставки критически важных деталей и химикатов, но такой вариант сложно реализовать в долгосрочной перспективе.

Израильская система опреснения воды стала одним из самых ярких примеров того, как технологическое совершенство может привести к стратегической уязвимости. Водная безопасность теперь находится в центре военных и экономических расчетов оккупационного государства.

Если эти объекты станут непригодными для использования в условиях военного времени, то все остальные составляющие мощи Израиля - от промышленности и здравоохранения до боеготовности и регионального влияния - будет гораздо сложнее поддерживать.

С сокращениями отсюда

На этом и сыграл израильский "Моссад", втянув Америку в новую авантюру. Ведь итоги операции "Буря в пустыне" стали триумфальными для США.

Как известно операция "Буря в пустыне" (англ. "Operation Desert Storm", с 17 января по 28 февраля 1991г) - часть войны в Персидском заливе 1990–1991 годов. За короткое время многонациональными силами во главе с США была разгромлена иракская армия.

США потеряли в ходе этой кампании 293 человека убитыми, из которых 145, то есть почти половина, погибли от причин, не связанных с непосредственными боевыми действиями. Среди убитых были и 15 женщин. 467 военнослужащих США получили ранения.

Англичане потеряли 24 человека, причём 9 из них погибли под американскими бомбами и ракетами. 10 британцев были ранены.

Французы похоронили 2 человека и ещё 25 отправили в госпиталь.

Военнослужащие арабских стран, воевавшие на стороне коалиции, потеряли в общей сложности 39 человек убитыми.

Кроме того, потери многонациональных сил составили 52 самолёта, 37 из которых сбили иракские зенитчики (по утверждению американских СМИ, иракским лётчикам не удалось выиграть у американских ни одной воздушной схватки). Потери собственно США составили 40 машин, 12 из которых разбились по техническим причинам. Помимо этого американцы лишились 23 вертолётов, 18 из которых также потерпели аварии по причинам, не связанным с боевыми действиями.

Урон, понесённый иракской стороной, был куда более значительным, хотя эти данные по объективным причинам куда менее точны и достоверны.

Так, боевые потери иракской армии составили около 100 тыс. человек убитыми и 300 тыс. ранеными. Ещё 150 тыс. солдат дезертировали в ходе боёв, и примерно 60 тыс. были взяты в плен. По данным официального Багдада, помимо солдат погибло ещё около 35 тыс. мирных жителей.

Американские лётчики сбили 36 иракских самолётов и 6 вертолётов. Ещё 68 самолётов и 13 вертолётов были уничтожены на аэродромах.

При этом 137 иракских воздушных судов покинули поле боя и нашли убежище в Иране.

Кроме того, войска США и их союзники уничтожили от 3 700 до 4 280 танков, от 2 400 до 2 870 других бронированных машин, от 2 600 до 3 110 артиллерийских орудий, потопили 19 кораблей и ещё 6 существенно повредили.

В общей сложности из строя были выведены 42 иракские дивизии.

Разведчик особенно отметил, что в ходе "Бури в пустыне" американские генералы впервые широко использовали космические средства. Ещё до начала бомбардировок была развёрнута орбитальная группировка космических аппаратов, насчитывавшая более 500 единиц, 50 из которых относились к классу разведывательных.

Однако Иран это не Ирак. Хотя американские президенты порой путаются в названиях этих соседних стран, вряд ли через много лет им удастся повторить прошлый триумф.

При этом соблазн велик. Трампу, конечно, очень хочется войти в историю этаким триумфатором, победителем Ирана. На непомерных амбициях американского президента и сыграл израильский лидер Нетаньяху, натравив его на Иран. В итоге ставки оказались биты.

Израильский "Моссад" полагал, что война с Ираном может спровоцировать быстрый крах режима аятолл. Однако эта оценка так и не подтвердилась после более чем 40 дней боевых действий.

Генерал Роман Гофман, в настоящее время занимающий пост военного секретаря премьер-министра Биньямина Нетаньяху, заверял главу кабмина, что иранский режим может быть быстро свергнут в результате внезапной атаки. Эту точку зрения разделяло и разведывательное ведомство, которое он должен возглавить 2 июня этого года, став руководителем "Моссада".

Однако это мнение оказалось чрезмерно оптимистичным и в результате ошибочным.

Нынешний глава разведки Израиля Дэвид Барнеа также считал, что война может привести к смене власти в Исламской Республике. В этом он лично убеждал не только Нетаньяху, но и самого Трампа.

По мнению Воронина, Барнеа, возглавляющий "Моссад" с 2021г, сыграл ключевую консультативную роль в подготовке американо-израильского удара по Ирану 28 февраля, положившего начало войне.

Как сообщила газета New York Times, Барнеа убеждал Нетаньяху и президента США Дональда Трампа в том, что убийства иранских лидеров, за которыми последует серия разведывательных операций, могут мобилизовать оппозицию страны и спровоцировать протесты, беспорядки и акты неповиновения, которые приведут к краху режима.

"Позиция "Моссада" заключалась в том, что смена режима вероятна и что они могут это осуществить," – сообщил CNN один из источников в израильских службах безопасности.

Впрочем, у Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) были сомнения, и их цели были более взвешенными. Вместо прямой атаки они выступали за ослабление режима и создание условий для народного восстания.

"Моссад" дал ряд обещаний, которые не выполнил", – сказал источник. Убийство верховного лидера аятоллы Али Хаменеи в ходе первой волны атак и последующее уничтожение американо-израильскими силами военной и правительственной инфраструктуры Ирана до сих пор не привели к каким-либо значимым изменениям в руководстве Тегерана или его жёсткой линии.

Считается, что новый верховный лидер - сын убитого Хаменеи - придерживается более жёстких взглядов, чем его отец, и ближе к Корпусу стражей исламской революции Ирана.

Американцы потратили в этой войне уже более $ 50 млрд, но ничего не добились, - считает эксперт. Сменили шило на мыло, а точнее, мыло – дряхлого и мягкого в политике рахбара Хаменеи - на шило - молодого и желающего мстить за убийство отца, жены и других родственников его преемника - сына.

Как отмечают западные эксперты, ставки "Моссада" и ЦРУ оказались биты. Это неизбежно приведёт к кадровым перестановкам в этих спецслужбах.

В апреле уже объявлено о назначении генерал-майора Романа Гофмана директором "Моссада". Об этом пишет The Times.

Гофман - выходец из Белоруссии, свободно владеющий русским языком. Он стал 14-м руководителем израильской разведслужбы. По данным издания, критика его кандидатуры связана не с его происхождением и не с владением русским, а с тем, что специалисты усматривают в этом шаге продолжение линии премьер-министра Биньямина Нетаньяху, который, по их мнению, продвигает на ключевые должности лично преданных ему людей, даже если у них недостаточно профильного опыта. Отмечается, что Гофман ранее не работал в разведке.

Нетаньяху выдвинул Гофмана на пост главы "Моссада", игнорировав рекомендацию тогдашнего директора службы, предлагавшего назначить на эту должность одного из ветеранов разведки.

Серьёзные ошибки израильской разведки

В начале войны с Ираном "Моссад" сумел уничтожить верховного лидера страны и ключевые фигуры из его окружения, но это не привело к смене режима, пишет турецкая газета Trkiye. Между тем сопротивление Тегерана лишь усиливается. Это говорит о том, что израильская разведка допустила серьёзные ошибки.

Израиль с помощью своих агентов в Иране не смог проникнуть в средние эшелоны администрации. В итоге "Моссад" потерпел крупную неудачу.

Сейчас "Моссад" не пинает только ленивый. Особенно зло критикуют турки.

По словам эксперта по разведке и терроризму Эрджана Читлиоглу, "Моссад" недостаточно хорошо знал Иран, и его анализ оказался неверным. "Они не смогли расшифровать коды системы и допустили ошибки в расчётах", – пояснил эксперт.

По словам Читлиоглу, "Моссад" создал активную разведывательную сеть внутри Ирана. Плоды этого с лихвой пожали в начале операции. Однако эта сеть не сумела осуществить смену режима. Наиболее очевидная причина заключалась в том, что все расчёты строились на курдской, тюркской, белуджской, персидской, арабской этнической принадлежности. А соотношение шиитов и джафаритов - одна из ветвей шиизма - не принимали в расчёт».

Бывший сотрудник Национальной разведывательной организации Турции, доцент, доктор Али Бурак Дарыджилы на днях отметил, что израильская разведка не смогла получить желаемого в Иране. По его мнению, «эта война и особенно аспект, связанный с разведкой, заслуживают того, чтобы стать сюжетом целой книги.

Израиль понял, что обезглавливание режима не приносит результатов, и в этом заключается важнейший вывод. Да, многих основных политических, военных лидеров уничтожили, однако не только не смогли добиться краха системы, но и столкнулись с растущим сопротивлением.

В итоге израильская разведывательная сеть в Иране рухнула. Агенты "Моссада" были разоблачены, информаторы, работавшие на Израиль, казнены. Цель не была достигнута, за что первым поплатился глава "Моссада".

Не лучше ситуация с ЦРУ. Оно тоже допустило немало серьёзных ошибок и виновато в провале новой "Бури в пустыне".

Вместо операции "Львиный рык" получился лишь жалкий пук, - сказал в заключение Воронин.

По мотивам отсюда

Это стратегически важный водный путь, который является основой мировой энергетической экономики и в то же время мощным инструментом, с помощью которого Исламская Республика может кардинально изменить баланс сил в Персидском заливе и во всем мире.

Иран стремится не просто защитить этот пролив или контролировать его, но и установить абсолютный, разумный и законный контроль, который в краткосрочной перспективе позволит оказывать экономическое давление на любого противника, вынуждая его отступить, пойти на переговоры или принять условия Ирана, а в долгосрочной перспективе - превратить этот контроль в постоянное и неисчерпаемое стратегическое преимущество.

Эта неоспоримая власть над стратегически важным перевалочным пунктом, через который проходит около четверти мировой торговли нефтью, включает в себя регулирование морского судоходства, взимание платы за проход судов, влияние на глобальные цепочки поставок и изменение расстановки сил в регионе в соответствии с принципами "Оси сопротивления".

Опираясь на неизменные географические реалии, международно-правовую базу, точные экономические данные и асимметричный военный потенциал Ирана, мы исследуем вопрос о том, как никакие военные угрозы или дипломатическое давление не могут изменить эту фундаментальную и непреложную реальность.

Географически ширина самого узкого места Ормузского пролива составляет всего 21 морскую милю - примерно 39 километров. Из-за этого чрезвычайно узкого пролива все основные судоходные пути, включая две полосы движения шириной в две мили и буферную полосу шириной в две мили, полностью находятся в исключительных территориальных водах Ирана и Омана.

Иран занимает уникальное положение, позволяющее ему осуществлять абсолютный контроль над северной и наиболее важной частью пролива. Его береговая линия протянулась более чем на 1 600 км вдоль Персидского залива и Оманского моря. Эта обширная береговая линия включает в себя не только материковую часть, но и множество стратегических островов, которые служат естественными опорными пунктами.

В отличие от Суэцкого и Панамского каналов - искусственных водных путей, которые можно обойти, - Ормузский пролив является единственным естественным обязательным маршрутом для транспортировки сырой нефти, сжиженного природного газа и химической продукции из Персидского залива в Индийский океан и на мировые рынки.

Нет реальной альтернативы, позволяющей обойти контроль Ирана, как не существует экономически или практически осуществимой альтернативы.

Географические особенности также неизменны: горы, скалистые берега и небольшая глубина в ключевых местах делают невозможным или слишком дорогостоящим открытие параллельных маршрутов или строительство новых каналов.

Ни одна держава в мире, независимо от ее военной мощи, не сможет преодолеть эту географическую реальность с помощью незначительных действий, захвата крошечных островов или даже развертывания военно-морских сил.

Длинная и неприступная береговая линия Ирана это естественная преграда, для захвата или удержания которой потребуются силы и материально-техническая поддержка, намного превосходящие возможности крупнейших армий мира.

С юридической точки зрения Ормузский пролив подпадает под действие Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS), однако его интерпретация последовательно и обоснованно соответствует позиции Ирана.

Поскольку ширина пролива составляет менее 24 морских миль, весь водный путь не считается частью международных вод или международным судоходным маршрутом. В соответствии с действующим правовым режимом, речь идет не о свободном и обязательном транзитном проходе, а о мирном проходе.

Иран, подписавший, но не ратифицировавший в полном объеме Конвенцию 1982г, всегда утверждал, что проход судов не должен каким-либо образом ущемлять суверенитет прибрежных государств и что любой проход, угрожающий национальной безопасности Ирана, является незаконным.

Этот уникальный правовой статус дает Тегерану возможность выборочно и условно контролировать движение судов, не нарушая при этом международное право в том виде, в котором его трактуют западные державы.

Вот почему Ормузский пролив это настоящий непотопляемый авианосец для Ирана: неотъемлемый актив, ежедневное обслуживание которого практически ничего не стоит, но при этом он представляет неоценимую стратегическую и сдерживающую ценность для мировой экономики.

Такое правовое положение в сочетании с географическими особенностями поставило Иран в ситуацию, когда он может осуществлять фактическое доминирование и бесспорный контроль над водным путем, не имея постоянного присутствия надводных сил.

С экономической точки зрения Ормузский пролив по праву называют настоящим узким местом мировой экономики.

По последним данным Управления энергетической информации США (EIA) и Международного энергетического агентства (МЭА), через пролив ежедневно проходит около 20,9 млн баррелей сырой нефти и нефтепродуктов, что составляет 20 % от всего потребляемого в мире объёма нефти и 25–27 % мирового импорта и экспорта нефти.

Кроме того, по этому маршруту проходит более 20 % мировой торговли сжиженным природным газом (СПГ) - примерно 11,4 млрд кубических футов в сутки, в основном с катарских месторождений.

Влияние Ормузского пролива не ограничивается нефтью

Но влияние водного пути выходит далеко за рамки нефтяной промышленности. Иран является крупнейшим в мире поставщиком карбамида - азотного удобрения, жизненно важного для сельского хозяйства, - и в этой сфере доминирует весь регион Персидского залива.

Иран входит в пятерку крупнейших мировых экспортеров карбамида, и любые перебои в его поставках автоматически приводят к росту мировых цен на карбамид на 25–30 %.

Резкий скачок цен напрямую нарушает цепочки поставок удобрений для крупных стран-импортеров, таких как Индия, Бразилия, Пакистан, Бангладеш и большинство африканских стран. Это приводит к масштабному продовольственному кризису: стремительному росту цен на пшеницу, рис и другие сельскохозяйственные товары, продовольственной инфляции во всем мире и прямой угрозе продовольственной безопасности миллиардов людей.

Таким образом, Ормузский пролив является узким местом в глобальной системе поставок продовольствия - оружием, которое Иран может использовать, чтобы влиять на глобальную экономику и оказывать беспрецедентное давление, перехватывая контроль над продовольственными и энергетическими цепочками, не выпуская ни одной ракеты или беспилотника.

Для Ирана Ормузский пролив это асимметричное оружие или "экономическое ядерное оружие". Он может поставить мировую экономику на грань краха, осуществляя выборочный, но продуманный контроль над водным путем, не прибегая к прямой войне, не тратя огромные средства на вооружение и даже не используя современное ядерное оружие.

Эта стратегия может быть использована для того, чтобы создать колоссальное и быстрое экономическое напряжение, которое вынудит противную сторону либо поспешно отступить, либо пойти на сделку, либо принять условия Ирана, не имея других вариантов.

Долгосрочной целью может быть превращение этого временного контроля в структурную и постоянную систему: взимание платы за проход судов, выборочное регулирование судоходства (свободный проход дружественных судов в Персидском заливе, ограничения и запреты для враждебных судов) и полное изменение правил поведения в Персидском заливе в соответствии с интересами Исламской Республики Иран и "Оси сопротивления".

В периоды напряженности Иран применяет взвешенный подход, усиливая угрозу вплоть до ее реализации, но не перекрывая полностью водный путь.

Эта стратегия вынуждает противника нести постоянные экономические издержки, не причиняя при этом никакого вреда Ирану. Несмотря на то, что в краткосрочной перспективе экспорт иранской нефти и ее переработка косвенно пострадают, выборочное управление транзитными перевозками и взимание платы за проезд создают новые источники дохода, что в конечном итоге склоняет чашу весов в экономической войне в пользу Тегерана.

Действия Ирана во многом напоминают действия Гамаля Абдель Насера, когда тот национализировал Суэцкий канал в 1956г. Насер осмелился захватить канал, затопил корабли у входа в него и фактически перекрыл жизненно важный для Европы нефтяной путь.

Этот шаг поставил на колени Британскую и Французскую империи, спровоцировал Суэцкий кризис и стал символом падения британского колониального господства в Западной Азии.

Подобно тому, как Насер одним стратегическим ходом превратил крупный энергетический канал в инструмент влияния и перераспределения сил, Иран теперь стремится национализировать Ормузский пролив с помощью реальных действий, асимметричной военной мощи и непоколебимой политической решимости.

Национализацию Ормузского пролива можно считать началом фактического ослабления влияния США в регионе Персидского залива, подобно тому как национализация Суэцкого канала ознаменовала конец Британской империи. Разница лишь в том, что Иран использует менее продвинутые, менее затратные и более эффективные средства для укрепления своей власти и влияния.

Усилия Ирана по внедрению системы взимания платы за проход в оперативной и административной сферах были продуманными и разносторонними. Враждебные суда или суда, не имеющие необходимого разрешения, подвергаются прямой угрозе, в то время как дружественные суда - особенно из восточных стран и ключевых союзников, таких как Китай, Россия или Пакистан, - платят пошлину в китайских юанях, российских рублях или криптовалютах, таких как USDT или биткоин, обеспечивая себе безопасный и беспрепятственный проход.

Эта политика не только обеспечивает прямой и постоянный приток средств в иранскую экономику, но и значительно снижает зависимость Ирана от доллара США, который медленно умирает.

Благодаря комплексному использованию китайской международной платежной системы (CIPS), других банковских сетей и цифровых платежных систем Тегеран успешно избавился от доллара в торговых расчетах в Ормузском проливе и стремится к валютной многополярности и отказу от финансового господства Запада.

Иран возвышается над этим водным путем, потому что его постоянство - обусловленное неизменными природными условиями, недорогими и эффективными асимметричными технологиями и, самое главное, непоколебимой решимостью - обеспечило ему вечное господство.

Этот факт не может быть изменен ни одной державой на земле, несмотря на мощное военное давление или международное принуждение. Любая попытка противостоять Ирану в Ормузском проливе обойдется мировой экономике гораздо дороже и в конечном счете заставит противников смириться с новой реальностью в Персидском заливе: этот водный путь больше не будет ничьим «задним двором», а станет территорией устоявшейся, мощной и несокрушимой сдерживающей силы Исламской Республики Иран.

С сокращениями отсюда

Как только иранская схема начала переходить из разряда деклараций в работающий механизм, вокруг неё мгновенно возникла торговая и технологическая гонка за право стать "оператором" нового контура.

С Ираном стали вестись переговоры разных уровней и форматов: кулуарных, многослойных и предельно прагматичных.

Внешние игроки обращаются к Тегерану с конкретным предложением: не ломать систему, а помочь ей "правильно" встать на рельсы. В первую очередь с точки зрения проводки платежей, клиринга и последующей легализации средств.

В этой части стали формироваться два конкурирующих подхода.

С одной стороны - европейский контур. Лондон, несмотря на формальный разрыв с ЕС, действует синхронно с континентальной логикой, предлагая Ирану гибридную модель: криптовалютные расчёты на входе с последующим "обелением" через банковскую инфраструктуру Сити и её филиалов.

По сути, это попытка создать серую, но управляемую прослойку между санкционным режимом и реальной торговлей, которая даст возможность в дальнейшем создать свою независимую от доллара финансовую систему во главе Лондон-Сити, заменив уже умирающий нефтедоллар.

Не менее показательно участие Ватикана, который традиционно выступает не как публичный игрок, а как посредник и гарант сложных финансово-политических договорённостей.

Его интерес заключается в обеспечении доверия к схемам, где формально нарушаются прежние правила, но сохраняется управляемость потоков. Именно поэтому мы увидели на днях столь резкую реакцию Папы на действия США на Ближнем Востоке.

Более того, сцепка "Лондон – Ватикан" предлагает Ирану технологии восстановления инфраструктуры, инвестиционные программы, участие в реконструкции энергетики и логистики.

Это уже не просто про транзакции. Это попытка втянуть Иран в орбиту европейской экономики на десятилетия вперёд.

Если Иран соглашается, то он будет играть сразу две роли.

1. Альтернативный поставщик углеводородов в Европу, критически важный на фоне деградации прежних каналов.

2. Ключевой транзитный узел в связке Китай–Евросоюз. Иран превращается не просто в регионального игрока, а в инфраструктурный хаб между Китаем и ЕС.

Однако эта схема предполагает прямой конфликт с США.

Для Вашингтона такой сценарий неприемлем в принципе. Не из-за Ирана как такового, а из-за противостояния с Лондоном.

США против проекта Лондона, где ЕС сохраняется и находится в тесном взаимодействии с Китаем; где Европа это рынок и технологии, Китай фабрика, а Лондон финансовый центр и сетевой контроль. По сути, это возрождение Британской Империи.

Европу, как американскую кладовую, созданную на чёрный день, начиная ещё с плана Маршала, Лондон крадёт не сколько у Трампа лично, сколько у всей американсой элиты.

Именно поэтому реакция из Вашингтона выглядит нервной и резкой. Ультимативная риторика, давление на переговорный трек, попытка форсировать "сделку". Это уже не дипломатия, это попытка сорвать замысел Лондона.

При этом пространства для манёвра становится всё меньше.

По мере того, как система в Ормузе набирает обороты, растёт и ставка. Это уже не про пошлины и не про санкции.

Это война двух мировых центров. Отсюда жестки е ультиматумы и риторика о "сокрушительном ударе", которая звучит со стороны Трампа. Обещанный "мощный удар" со стороны США был отменен в последний момент.

Это было не просто давление. Это был сигнал о готовности к эскалации в случае, если Иран окончательно выберет не тот путь.

В этой логике даже крайние сценарии перестали выглядеть невозможными. Это точка бифуркации, где применение ядерного оружия вполне могло быть в силу очень высоких ставок.

Однако Иран согласился на 2-х недельное перемирие, но на своих условиях.

Кто в этом раскладе останется в выигрыше покажет самое ближайшее время.

По мотивам отсюда

Эта система поддерживалась двумя факторами:

1. Силовое превосходство Запада над колониями, обусловленное прежде всего технологическим превосходством.

2. Превосходство в номенклатуре и качестве промышленных товаров Запада, также обусловленное технологическим превосходством.

В ХХ веке колониальная система как бы рухнула. Прежде всего потому, что метрополии были вынуждены содержать в колониях свой аппарат управления и вооруженные силы, что обходилось слишком дорого, но вместо неё была установлена система неоколониализма, в которой бывшие колонии стали формально независимыми.

Тем не менее модель неравновесного обмена продолжала функционировать, только к двум упомянутым факторам добавился третий: за счет разницы в ценах на сырье и товары поддерживался дефицит торгового баланса бывших колоний. Таким же образом Запад работал со всеми "сырьевыми придатками". Сырьевые страны вынуждены были на его покрытие брать кредиты тем самым ставя свою экономику, а с ней и политику под контроль Запада.

В конце ХХ века странам Запада пришла в голову умная мысль: а давайте мы и производство передадим туда, где стоимость рабочей силы низкая. Мы же увеличим свои прибыли!

И перенесли. Ожидаемо, через относительно короткий по историческим меркам промежуток времени фактор 2- превосходство Запада в номенклатуре и качестве товаров высокого передела - растворился, как чайная ложка сахара в стакане с кипятком.

В результате через столь же относительно короткий промежуток времени дефицит торгового баланса развернулся в обратную сторону: в пользу производителей товаров и поставщиков сырья.

После чего производители основной массы товаров и поставщики сырья стали задаваться вопросом: а какого черта тут эти у нас командуют?

Японцев и южных корейцев ещё удавалось прижать фактором 1 - военным превосходством, причем в конце ХХ века он стал звучать совсем по другому. Страшила "рыпнешься, задавлю!" Перестала применяться. Вместо неё появилась другая - "вон, гляди, какой жуткий враг поблизости! Я тебя от него буду защищать!".

С Китаем это уже не получилось по двум причинам: субъективной - недооценка КНР и ее потенциала ("ну кто такие китайцы, это же кули, что они могут?") и объективной - масштаб и скорость индустриализации КНР оказались совершенно беспрецедентными.

А тут еще военный фактор оказался под сомнением после длинной цепочки очевидных провалов Запада, которые показали, что бывшие колонизаторы даже бармалеев в тапках не могут победить.

Поэтому поставщики товаров и сырья вдруг стали строптивыми и не хотят уже больше соблюдать "порядок, основанный на правилах", по которым их можно грабить за счет неравноценного обмена.

Самые крупные из них стали претендовать на равную роль в мире с Западом, что привело Запад в состояние стойкого неприятия и непонимания того, что происходит.

Особенно сильное озлобление вызвала Россия, потому что "вы же проиграли холодную войну".

На этом этапе макроэкономика заканчивается и начинается уже геополитика.

Параллельно разворачивается другая война, гораздо более масштабная и с очевидным исходом.

Это война против нефтедоллара, на кону в которой выживание мирового финансового порядка, основанного на американской валюте.

Аятоллы реализуют стратегию, которая нанесет сокрушительный удар по самому сердцу американской власти в мире и ускорит эпохальные перемены, которые уже давно назревали.

Иран осознает свое военное отставание от атлантической сверхдержавы и предпочитает не вступать с ней в прямое противостояние - самолет против самолета, корабль против корабля, бомба против бомбы.

Тегеран не стремится к победе на поле боя.

Он разработал асимметричную стратегию, направленную на то, чтобы нанести удар в самое сердце глобализированного финансового капитализма - нефтедоллара.

Богатство, получаемое от продажи нефти, оплачивается в долларах и инвестируется в глобальную финансовую систему, контролируемую Уолл-стрит и Министерством финансов США.

Нефтедоллар это не абстрактное понятие.

Это огромный капитал, накопленный Кувейтом, Бахрейном, Катаром, Объединенными Арабскими Эмиратами и Саудовской Аравией за десятилетия продажи углеводородов на мировых рынках.

Суверенные фонды Персидского залива управляют активами на сумму от $ 11 до 13 трky долларов, при том, что ВВП США - $ 30 трлн.

Большая часть этого огромного капитала инвестирована в США: в казначейские облигации, акции, котирующиеся на Нью-Йоркской фондовой бирже, недвижимость в крупных городах, фонды прямых инвестиций и хедж-фонды Уолл-стрит.

Эта система опирается на три столпа.

1. Добыча газа, нефти и продуктов их переработки: в Персидском заливе сосредоточено около 48 % разведанных мировых запасов нефти, а через Ормузский пролив ежедневно проходит 80 % добываемой в регионе нефти и около 20 % мировой нефти.

2. Это оплата в долларах: с 1974г по прямому соглашению между Вашингтоном и Саудовской Аравией и другими производителями продавать нефть за доллары, что привело к постоянному спросу на американскую валюту.

3. Военная защита: крупные базы с десятками тысяч солдат, расположенные между Ормузским проливом и Ираком - от лагеря Доха в Кувейте до мегабазы в Аль-Удейде в Катаре, от Пятого флота ВМС США в Бахрейне до базы Аль-Дафра в Эмиратах.

Это система взаимного усиления: нефть продается и отмывается в долларах, а американские солдаты защищают режимы Персидского залива от внутренней нестабильности и внешней агрессии.

Выгоды для Вашингтона это петля, затягивающаяся на шее любого, кто осмелится бросить вызов господству доллара.

В наши дни все три столпа сильно пошатнулись.

Аятоллы ясно обозначили самую большую слабость системы: уверенность нефтедобывающих монархий Персидского залива в способности Америки защитить их режимы, их промышленность и их деньги.

Эта уверенность начала ослабевать в 2019г и окончательно испарилась в первую неделю войны, когда иранские атаки без особых препятствий разрушили важнейшую инфраструктуру по добыче углеводородов в Персидском заливе и нанесли удары по военным базам, которые считались неуязвимыми.

Закрытие Ормузского пролива завершило работу.

Сегодня продолжительная атака в сочетании с перекрытием Ормузского пролива с помощью морских мин, береговых ракет и подводных лодок может, по самым скромным оценкам, привести к росту цен на нефть выше $ 200 долларов за баррель.

Последствия для мировой экономики могут быть катастрофическими.

Но самый серьезный ущерб будет нанесен не только в краткосрочной перспективе: это станет началом конца нефтедоллара и доллара, из которого он состоит.

В краткосрочной перспективе нефтяные гиганты могут получить огромную прибыль.

Война выгодна нефтяным компаниям, но не механизмам, которые обеспечивают их работу.

Война совсем не выгодна монархиям Персидского залива.

Если они будут дестабилизированы в военном отношении - если будут нанесены удары по их объектам и возникнет угроза их политическому существованию, - поток капитала, десятилетиями поступавшего с Аравийского полуострова на Уолл-стрит, может прекратиться или развернуться вспять.

Государственные инвестиционные фонды стран Персидского залива начинают избавляться от активов в США, чтобы покрыть военные расходы и восстановить разрушенную инфраструктуру.

Казначейские ценные бумаги США массово продаются на открытом рынке.

Доллар находится под давлением, которое ФРС не может ослабить, повышая процентные ставки в одиночку, поскольку повышение ставок в условиях нефтяного кризиса усугубляет внутренний экономический кризис.

Именно такой сценарий давно предсказывали такие экономисты, как Майкл Хадсон: момент, когда ликвидация долларовых резервов нефтедобывающими странами спровоцирует системный кризис недоверия к американской валюте.

Пекин уже является крупнейшим клиентом Саудовской Аравии, импортируя около 1,8 миллиона баррелей в день. Еще в 2022г Китай запустил фьючерсный контракт на нефть в юанях на Шанхайской международной энергетической бирже (INE) с целью создать альтернативный механизм ценообразования по сравнению с лондонской нефтью марки Brent и американской нефтью марки WTI.

Логика проста: если США больше не могут гарантировать безопасность режимов Персидского залива, необходимо срочно диверсифицировать их валютные резервы.

Этот процесс уже идет: за последние три года резервы в юанях в центральных банках стран Персидского залива значительно увеличились.

Иранские атаки встряхивают монархии Персидского залива и ускоряют этот процесс.

Нефтяные богатства, которые на протяжении пятидесяти лет финансировали дефицит бюджета США за счет нефтедолларов, начинают перетекать в Пекин, Шанхай и на развивающиеся азиатские рынки.

Последствия всего этого будут эпохальными.

Америка, утратившая исключительное право использовать доллар в качестве мировой резервной валюты - право, которое позволяло ей выпускать долговые обязательства с крайне низкой процентной ставкой, финансировать торговый дефицит за счет печатания бумажных денег и осуществлять финансовое доминирование с помощью системы SWIFT и банковских санкций, - уже не та Америка, что прежде.

Она теряет способность проецировать военную мощь по всему миру, потому что больше не может себе этого позволить.

США теряют способность вводить экономические санкции, потому что альтернативная система юань-БРИКС предлагает путь к отступлению.

Америка, по сути, теряет свою империю.

Джованни Арриги писал, что переход от гегемонии доллара к новой резервной валюте - или к многополярной системе без единой резервной валюты - произойдет не в результате осознанного политического решения, а в силу хаотичной динамики кризиса, которую не сможет полностью контролировать ни один субъект.

Иран - не причина трагедии, а детонатор, который приводит в действие взрывчатку, подожженную десятилетиями все более хищнической и устаревшей американской финансовой гегемонии.

Источник